Бари 1087 – 1987
Лилло Деллино и Кармела Боккасиле
Календарь к 900-летию перенесения мощей святителя Николая: тринадцать листов, написанных в четыре руки.
В 1987 году Бари отмечал девять веков со дня прибытия мощей святителя Николая из Мир Ликийских. Для календаря базилики Лилло Деллино и Кармела Боккасиле написали тринадцать листов — обложку и двенадцать месяцев, сменяя друг друга от месяца к месяцу.
Каждый лист рассказывает об одном моменте перенесения мощей по хронике Никифора (XI век) и прячет в деталях памятники базилики. Все тринадцать листов находятся в постоянной экспозиции Fondazione Puglia.
«Легенда и история, благочестие и искусство, вера и культура встречаются здесь и сливаются в едином изобразительном начале — в рисунке».
О. Джованни Дистанте, OP, с оборота календаря, 1986
Календарь 1987 года
Описания листов принадлежат о. Джованни Дистанте, OP, редактору «Bollettino di San Nicola», и опубликованы на обороте календаря (1986). Фрагменты хроники Никифора даны по итальянскому переводу Паскуале Корси.
Символ 900-летия
Её можно назвать графическим символом 900-летия, ибо она исчерпывающе указывает на главные элементы всего события: образ Святителя, кораблик экспедиции, море (то, что соединяет Восток и Запад), число девять римскими цифрами, восходящее к мозаичному полу храма, и две памятные даты: 1087–1987.
↑ Двенадцать месяцевСвятитель, хотя и изображён в типично восточной иконографии, начинает обогащаться западными декоративными элементами… теми, что украшают кафедру аббата Илии. Из священной книги вырываются три кораблика экспедиции, словно показывая, что это святое похищение совершилось по Промыслу Божию. Небо озаряется множеством звёзд в форме маргариток, которые вновь напоминают ажурную резьбу кафедры аббата Илии. Колосья пшеницы, которой были гружены корабли из Бари, — знак изобилия новой родины Святителя.
«…Когда всемогущий Бог в сокровенной и высшей Своей воле определил, чтобы город Бари и вся Апулийская область были населены и украшены вечным и пресветлым сиянием, это совершилось действием Его Божественного Промысла. Случилось так, что несколько мудрых и именитых жителей Бари отправились в Антиохию на своих кораблях, гружённых зерном и другими товарами. И пришла к ним мысль увезти (с Божией помощью) из города Миры, по пути туда или на обратном пути, тело блаженнейшего Николая, исповедника Христова».
Святитель Николай является во сне и возвещает о своём решении переселиться в иное место… Если причины перенесения мощей остаются сокрытыми в тайне Промысла, то сон, описанный Никифором, Боккасиле заключает в изящную раму, напоминающую тонкие фризы у подножия центральной апсиды базилики. Спящий помещён под киворием, словно предвкушая будущую обитель Святителя. Вдали — пустота, оставленная силуэтом Святителя на горах, в которых знающий эти места узнает окрестности города Миры.
«…Раб Божий Николай явился трём служителям своего храма и повелел им в видении возвестить жителям этого города Миры, которые из страха перед турками укрылись на горе примерно в двенадцати стадиях оттуда, чтобы они либо вернулись в этот город, дабы жить в нём и охранять его, либо знали наверняка, что он переселится в иное место».
Отвага юного Маттео, самого дерзкого из 62 моряков, в полной мере отражается в отваге художника, который словно захотел пережить то, что пережил этот счастливый уроженец Бари, прикоснувшись к мощам Святителя. Разбита не крышка гробницы в Мирах, а одна из «печатей» гробницы в Бари: её ломает Маттео, и из неё исходит благоухание, которое будто доходит до каждого из нас и сегодня.
«…Они нашли саркофаг из белоснежного мрамора (…) Самый дерзкий из всех (…), ударив изо всей силы, грозно разбил крышку. Когда её открыли, гробница оказалась полна святой влаги (…) И тотчас разлилось столь дивное благоухание, что все подумали, будто находятся в Божественном раю. И это благоухание достигло не только присутствовавших, но и (благодаря попутному дуновению ветров) других товарищей, остававшихся у моря».
Дело исполнено. Так начинается «морской крестный ход», запечатлённый в памяти каждого жителя Бари. Едва намеченный силуэт Святителя начинает обретать типично западные черты. Сцена поднимается до высокой поэзии благодаря хвале творений, символом которых стала птица, благодарящая Творца за такое событие. Рама повторяет элементы правого косяка центрального портала базилики… Это прелюдия к торжественному вступлению в Бари.
«…Когда же они плыли посреди моря, прилетела к ним маленькая птица (…) Нежно щебеча, она легко касалась клювиком той бочки, в которой были заключены святые мощи (…) Прикосновение её клюва следует понимать как поцелуй, благоговейно обращённый к святому телу. Распевая, она облетала каждый корабль и людей, словно желая показать, что хвалит и благословляет всех, ибо они везли столь великого и дивного пастыря».
Прибытие мощей в Бари — праздник для всех. Это праздник народа, города, целого края. Корабли экспедиции пришли в гавань Сан-Джорджо. И праздничное шествие двинулось к Бари. Это майский праздник — Сагра ди Маджо… В фигурах можно разглядеть фризы византийского плутея XI века, хранящегося в Никольском музее.
«…Они никуда не сворачивали, ибо святой исповедник Христов ободрял их. Наконец, достигнув гавани святого мученика Христова Георгия, в четырёх милях от города Бари, они сделали ковчег и положили в него святое тело, вынув его из того бочонка».
Радость целого края соединяется с уверенностью, что наконец обретено сокровище. Небо наполняется сияющими звёздами — теми, что мы видим на открытых окнах-монофорах восточного фасада базилики. Народ одет по-праздничному, и девушки красуются в богатых платьях с тонкой вышивкой, узоры которой взяты с люнета Львиного портала (женщина слева) и с правого косяка центрального портала (женщина справа). Женщина в красном держит покрывало, богато украшенное мотивами капителей колоннады базилики.
«…О Бари, спутник Небесного Иерусалима, ликуй и веселись со всеми, кто живёт в тебе, о бесчисленных милостях! Радуйся, Бари, безмерно исполненный всякого веселия! Радуйся, Бари, полный бесчисленных хвал! Радуйся, Бари, ибо принимаешь в себя новое наследие спасения! Радуйся ты, почитаемый достойнейшим хвалы среди всех городов Апулии. Радуйся ты, увенчанный торжественной победой! Ибо Николай по-гречески значит „победа народа“; и он воистину победил, приняв под своё покровительство жителей Бари и всех апулийцев и избавив их от рабства недугов».
Строительство «великолепнейшего и пречудного храма в честь блаженнейшего Николая», дело всех жителей Бари, всецело вписывается в промыслительный замысел Божий. Аббат Илия, истинная душа этих трудов, уже провидит произведения и памятники, которые обогатят и прославят новую обитель Святителя.
«…Жители Бари воздвигли (…) великолепнейший и пречудный храм в честь блаженнейшего Николая (…) С самого основания работами руководил, при помощи знатных барийцев, тот самый господин аббат Илия, которому было вверено хранение святого тела».
На большой книге начертана историческая дата: 1087. Она скрепляет уже неразрывную связь между святителем Мир Ликийских и городом Бари. Архивольт центрального портала обрамляет всю сцену, словно оберегая от любопытных взглядов мощи Святителя, изображённого на иконе, вмурованной в восточный фасад базилики.
«Пресвятое тело святого Николая, исповедника Иисуса Христа, было, таким образом, увезено из города Миры 20 апреля; 9 мая, в воскресенье, на закате, оно было перенесено в Бари. Шёл 1087 год от Воплощения Господня, десятый индикт».
Милосердие Божие — для всех, особенно для недужных, стекавшихся отовсюду. «Целебная влага, исходящая из гробницы» Святителя бережно хранится в «бутыли с манной», стоящей на капители алтарной преграды (иконостаса) храма. Здесь Лилло Деллино сумел найти самый верный символ силы чудес, совершённых Святителем. Пальма, повторяющийся мотив капителей базилики, указывает на «торжество» Христа, о Котором свидетельствует Николай.
«А теперь, если Бог поможет мне, расскажу, как, едва разнеслась весть о прибытии, больные всякими недугами сбежались со всех концов города и, придя с великим благоговением в упомянутый монастырь, получили исцеление. Из них в ту ночь и в следующий понедельник исцелились сорок семь человек обоего пола и всякого возраста. …В следующий вторник среди множества пришедших из сёл, местечек и окрестных городов в упомянутом монастыре исцелились девять больных (…) После того как мы в тот же день перенесли святое тело в упомянутый двор, исцеление получили четырнадцать недужных (…) В следующую среду исцелились двадцать девять немощных».
Чудеса продолжаются. В воздухе разлито благоухание рая; это благоухание, столь нежно распространяющееся после чуда, изображено цветами, заимствованными из орнамента византийского саркофага XI века, ныне хранящегося в Никольском музее. Рама, окружающая ангела и исцелённую женщину, повторяет главный мотив первоначального антепендиума главного алтаря базилики (XII век), также хранящегося в Никольском музее.
«…Одна женщина из селения Сан-Вито, (…) которую я тщательно расспросил о том, что она видела в миг исцеления, ответила, что большой сокол прилетел к ней и сел ей на грудь (…) Когда он улетел, тотчас разлилось благоухание столь сладостное, что можно было подумать, будто находишься в радости рая. Отсюда должно с верою заключить, что то был ангел нашего святого исповедника, непрестанно бодрствующий над святым телом».
Николай — святой для всех. Вселенский характер почитания Святителя подчёркнут в рассказе об «экуменическом» путешествии, которое он совершает в Грецию сразу после прибытия в Бари. Николай — надежда для всех. Это послание художник передаёт в великолепном изображении чуда исцеления бесноватого — знака перехода от смерти во грехе (бесноватый) к новой жизни во Христе (ангел). Вся сцена «опирается» на воспроизведение фрагмента центрального портала с чудовищами (олицетворение греха) и сражающимися с ними всадниками.
«В четверг (…) исповедник Божий явился в видении одному почтенному монаху и повелел ему сказать всем, кто отчаялся в исцелении, что он, по воле всемогущего Бога, отправляется в греческие земли; однако прежде чем он уйдёт, они увидят великое чудо, как и случилось. Ибо в тот же день, до рассвета, исцелился юноша, пять лет одержимый бесом, глухонемой и слепой (…) И ещё, в девятом часу субботы, по возвращении святого Николая, одиннадцать больных обрели утраченное здоровье».
Святитель Николай — податель небесных даров малым и великим. Здесь фантазия художницы разыгралась до невероятного. Игрушки — самый прекрасный дар, который святитель Николай сделал детям. Храм, посвящённый ему, — сундук, в котором все они хранятся. Куклы — это ангелы с капителей кивория, слон — тот, что на большом окне апсиды, два павлина и птицы — с капителей крипты, разноцветная сфера — фриз протирона центрального портала, а конфеты — детали средневековой капители крипты.
«Возлюбленные братия, с какой святостью и благоговением должны мы почитать Господа Бога нашего и соблюдать Его заповеди, — Его, Который делает святых Своих, после краткого странствия этой жизни, обладателями небесных благ и даже прославляет их мощи дарами столь дивных и славных чудес. (…) Иисус Христос, Бог и Господь наш, Который с Богом Отцом и Святым Духом живёт и царствует во веки веков. Аминь».
Художники
«Мне поистине трудно вспоминать Лилло, не думая о Кармеле… два сердца супругов и художников в одной душе».
О. Джованни Дистанте, OP, из каталога «Non ti scordar di me»
Лилло Деллино
Лилло Деллино родился в Бари 27 сентября 1943 года, через несколько дней после перемирия и начала вещания Радио Бари — первой свободной радиостанции Сопротивления. Он был старшим из четырёх детей; его отец Никола, машинист, увлекался механическими изобретениями, а мать Катерина, домохозяйка, пела в церкви оперные арии. Он всегда с любовью вспоминал деда Паскуале, портного, который не раз за свою жизнь давал свою фамилию мальчишкам-подкидышам. С раннего детства вместе с сёстрами и братом он начал рисовать, строить, чинить и разбирать.
Окончив Государственное художественное училище в Бари по специальности «декоративная живопись» и получив право преподавать рисунок, историю искусства и живописные дисциплины, он начал работать. В годы учёбы он сблизился со своим преподавателем Николой Ла Фортеццей, который станет ему другом и учителем и с которым он будет делить мастерскую до 1986 года. Сначала у них была студия на набережной, рядом с ярмаркой «Фьера дель Леванте», выбранная из-за обилия света, а затем — в квартале Мураттиано, в центре города, чтобы быть ближе к растущему числу государственных и частных заказчиков.
В двадцать два года он познакомился с Кармелой Боккасиле, которая на всю жизнь стала его женой и спутницей в искусстве, работе и мечтах. В 1974 году родился Дарио, в 1979-м — Франческа Николь.
Помимо живописи и фотографии, он специализировался на рекламной графике и с начала 1970-х годов стал одним из ведущих мастеров в этой области. Получив диплом по рекламному плакату, он вступил в AIAP (Итальянскую ассоциацию дизайна визуальных коммуникаций) и в BEDA (Бюро европейских дизайнерских ассоциаций).
Для Лилло Деллино живописное видение всегда было иконой — в формальном смысле. И в изначальном: иконичность есть приглашение, икона — это дверь, открывающаяся в иные места.
Основанная им графическая студия продолжает жить в работе его жены Кармелы и сына Дарио.
Он скончался утром в Париже, в день сороковой годовщины своей свадьбы, 25 октября 2013 года.
Источник: каталог «Non ti scordar di me», издательство Così&Così, при поддержке Fondazione Puglia
Кармела Боккасиле
За пределами календаря
Избранное из архива, в шести главах: от живописи 1960-х годов до плакатов к культурным событиям Бари.
Рассказ
Дарио Деллино
«Не смотри на ровную и гладкую поверхность моря — подумай о том, что скрыто под ней: о его тайном дне».
Поездка в Париж в октябре 2013 года глазами сына.
Полный текст доступен на итальянском и французском языках.
Читать рассказ